О`Санчес - Воспитан рыцарем

Случилось так, что сдружились два дворянина, два воина, князь Дигори Та-Микол и Санги Бо, впоследствии отказавшийся от мирского имени в пользу отшельнического прозвища Снег. За давностью времен трудно сказать, что именно их сдружило… Быть может, те жуткие месяцы, проведенные молодыми людьми в имперской темнице в наказание за проявленную удаль у самых стен дворца… (Дуэлянты не могли не понимать, что за столь неслыханную наглость каждый из них мог бы поплатиться головой, и поплатились бы, несмотря на мольбы и заступничество чуть ли не половины двора… Чудо спасло.) Может быть. По крайней мере, члены той злополучной дюжины дуэлянтов на долгие десятилетия, навсегда сохранили друг к другу чувство общности, ощущение, что сама Судьба сковала их в некое братство, внутри его уже не оставалось места былой вражде, когда-то толкнувшей их на смертельную схватку, в которой гибель поджидала всех, победителей и побежденных… Да, члены этой дюжины со временем разлетелись по всем пределам необъятной Империи, но, тем не менее, всегда помнили друг о друге, и при случае – помогали поверх всех остальных резонов, обычно определяющих жизнь и поступки каждого человека. Но и внутри той дюжины, двое, Дигори и Санги, сдружились сильнее остальных. Оба гвардейцы, они воевали вместе, служили вместе… Потом служили порознь, потом судьба опять сводила их. Битвы, женщины, немилость двора, слава, скоротечное богатство – все это вволю наполняло жизнь каждого из них и не мешало дружбе. Проходили годы, сливаясь в десятилетия. Были времена, когда они не виделись более полувека подряд… Князь Та-Микол вышел из гвардии, вступив в права удельного наследования, успел пережить двух жен, каждая из которых так и не могла родить ему ребенка, а Санги Бо, которого никто и нигде не ждал с богатым уделом в наследство, еще разок избыл наказание, отсидев, на этот раз уже десять лет, в темницах одного из храмов… За самоуправство, допущенное после штурма одного из мятежных городов на южной границе… Потом Санги Бо увлекся гражданской службой, стал книгочием, потом опять соскучился по штурмам и осадам…

Так они и встретились, на очередной войне, Санги Бо и Дигори Та-Микол, оба уже далеко не юноши, много повидавшие воины, небезызвестные среди современников… И выяснилось, что полвека разлуки ничуть не остудили их дружбы. Как и встарь, вино полилось рекой, пиры, охота, женщины всех мыслимых статей и расцветок… Гм… Все это, естественно, не в ущерб войне и службе. Благо, здоровья обоим хватало.

И случись так, что оба они были вызваны ко двору, с тем, чтобы Его Величество мог лично поблагодарить каждого за… За то, что они служили, как это и подобает дворянам, то есть, воевали, не помышляя о наградах.

И так совпало, что… гм… При дворе, в штате Ее Величества, появилась новая фрейлина, юная, прекрасная, хорошей фамилии… Не было в ней ни следа глупости и распутства, так часто присущих придворным жеманницам, ни тщеславия, ни жадности, так цепко заполонивших столичное общество… И она обратила свой взор на воинов, удостоившихся благодарности Его Величества… и Санги Бо показалось… О, да, несчастному почудилось, привиделось… что взор ее… не лишен некоторой благосклонности… Это было как удар стилетом в незащищенное сердце, не опомниться, не остановить…

И… она стала женой друга, госпожою Ореми Та-Микол, а Санги Бо оставил службу и зажил отшельником Снегом.

– Но вы остались друзьями?

– Нет. – Снег заморгал несколько чаще обыкновенного, и Лин, до тонкостей изучивший все знаки и приметы в поведении своего наставника, сообразил, что глубже по данному направлению лучше не заходить, вопросы если и задавать, то чуть в сторону.

– А я?

– Ты – второй сын, если я правильно разобрал события.

– Но по амулету этого не видно. Откуда ты знаешь?

– Гм… Я… видишь ли… иногда стороной до меня доходят вести… Одним словом, кто-то мне говорил, что у четы князей Та-Микол наконец-то стали рождаться дети, появился сын. Это было около пятидесяти лет назад. Потом дочь, но она умерла во время родов. А потом – уже не знаю, о тебе, во всяком случае, я ничего не слышал. Мастью ты – в него, уроженцы княжества чаще обычного светловолосы. Да и вообще – есть несомненное сходство, мне бы следовало тотчас же догадаться, как я тебя увидел. Но – кто бы мог подумать?

– И что теперь?

– Что… Единственное верное – ехать тебе к родителям и сообщить, что сын нашелся. Они будут рады, как я понимаю.

Лин едва не заплакал от этого равнодушного тона и холода в словах наставника.

– Снег, но я же не виноват!

– А в чем ты можешь быть виноват? Никаких к тебе упреков. Просто я сам пребываю в некотором ошалении от событий, и от того, как круто подчас разворачивается жизнь. В этой истории также есть дополнительные темные места, и они терзают меня.

– Какие?

– Что за игрушки судьбы? Как мог пропасть из малодетной семьи, княжеской семьи, один из рода, вдобавок, сын, возможный наследник? Пропал – и не был ни убит, ни найден. А подброшен в какую-то глушь! И в этой глуши его находит… некий Зиэль. И этот Зиэль приводит мальчика именно ко мне!..

– Да, это странно. Ведь я совершенно ничего, ни единого проблеска не помню о том, что было до трактира «Побережье»! И кто такой, наконец, этот Зиэль, ты обещал рассказать?

– Я передумал. Зиэль клялся мне, что он ни при чем, что он ничего не подстраивал, но разве можно ему верить?..

– Он бог, что ли?

– Еще хуже. Оставь в покое это имя, не шутя прошу. Однажды я попросил его о помощи, пусть не для себя… и с тех пор… как бы обязан ему. Но нам пришла пора собираться. Старый князь, твой отец, во главе части имперских войск, замиряет варварские племена, вновь перешедшие наши новые северо-западные границы. Это буквально в нескольких днях конного пути от его собственного княжества, так что – не заблудимся.

– А ты тоже со мною поедешь?

– Да. Но посох оставлю здесь.

– Ур-р-рааа!

– Вот и ура. А до того я выяснил, что у них всего один сын кроме тебя, тот, старший, о котором я говорил. И он до сих пор бездетный, так что дополнительная веточка на их генеалогическом древе лишнею им не покажется. Ты не появишься там незваный, нежеланный…

Лин смешался от стыда и смущения, хотя лично он ничего постыдного не совершил.

– Я потому так резко рассуждаю, что в знатных семьях, там, где очень многое завязывается на право наследования, на земли, драгоценности, на привилегии и карьеру, соображения обыкновенного кровного родства отнюдь не столь сильные, как у простолюдинов… Хотя и у крестьян полно мерзости набито в мозгах и избах. Если все будет в порядке, примерно так, как я рассчитываю, то тебя признают и в семью возьмут. Почти наверняка представят ко двору в первые же месяцы.